Трагедия отчуждения ребенка от родителя

Сергей Ушан,
креативный директор zero b2b communications agency,
председатель правления Благотворительного фонда “Добрый город Петербург”


Дети не рождаются с любовью к конкретному человеку. Они рождаются с доверием к миру и обретут любовь к тому, кто сначала берет на руки, кормит, обеспечивает физическую безопасность, заботится, а позднее к тому, с кем интересно, кто поддерживает, признает и уважает личность ребенка, делится опытом. Таким человеком может быть кто угодно. Чаще всего мать, реже отец, бабушка, дедушка, другой родственник, не родственник вовсе, усыновитель.

Как ни страшно, но таким человеком может быть тот, который похитил этого ребенка. И для похищенного ребенка его похититель станет самым значимым человеком. Трагедия отчуждения от другого родителя может случиться в разном возрасте ребенка. Но в каком-то возрасте ребенок, отчужденный от любящего родителя, может начать сознавать “скелеты в шкафу” там, где проживает свою жизнь. Узнавая случайные, плохо монтируемые друг с другом фрагменты своего прошлого и настоящего, он будет оправдывать того, чьей жертвой является сам.

Такой ребенок проживает свою жизнь среди людей: каких-то родственников, соседей, сослуживцев взрослых членов семьи, их друзей, знакомых, родителей своих одноклассников и педагогов. Все эти люди наблюдают день за днём отсутствие в жизни ребенка другого родителя. Они не слышат упоминаний о нем, его фигура вытеснена из картины мира отчужденного ребенка. И подобное — всегда знак большой или малой беды. Иногда преступления.

Что случилось?
Что происходит?
Где второй родитель?
Почему я никогда не слышу упоминаний о нем от ребенка и значимых для него взрослых?
Почему никто не произносит его имени?
Его боятся? Тогда почему?
В чем тайна этого умолчания?
Другой родитель умер?
Отсутствующий родитель преступник, сидящий в тюрьме?

Но даже смерть и тюрьма — не причина подвергать фигуру отсутствующего родителя умолчанию.

Vesta Spivakovskaya

История, которую рассказала в своей книге:  https://www.piter.com/collection/all/product/gromche-chem-tishina-pervaya-v-roscii-kniga-o-semeynom-kidneppinge моя подруга — обвинение не только отцу своей дочери, который много лет назад похитил и начал отчуждать от нее их общего ребенка.

Это обвинение еще десяткам людей. Тех, кто с двухлетнего возраста Ксюши в течение восьми лет после похищения регулярно оказывался рядом. Это соседи, знакомые и сослуживцы отца, друзья и родственники второй жены. Это воспитатели и заведующие детских садов, педагоги школы, разных кружков и родители одноклассников Ксюши. У всех у них были основания задать себе перечисленные выше вопросы и попытаться найти на них нелюдоедские ответы. И в итоге честно сказать себе: с этим ребенком происходит нечто страшное. Но нет.

Все эти годы слежу за этой трагедией и лишь весной 2018 года рядом с Ксюшей, обнаружился человек, который не стал закрывать глаза на это преступление. Им оказался другой родитель, посторонний человек, знакомый с похищенной девочкой.

Только равнодушие, чёрствость, трусость и/или глупость не позволило остальным взрослым, окружающим эту девочку, узнать о том, что она жертва длящегося жестокого преступления. Считаю, что помимо отца и его семьи, все взрослые в окружении девочки — в разной мере, но соучастники этого преступления. Они будут себя оправдывать, говоря: мы не знали, не понимали.

Весной 1945-го американцы заставляли мирных немецких обывателей — бюргеров, профессуру университетов, лавочников, ремесленников с их женами, выкапывать на территориях лагерей смерти трупы евреев, которых не успели сжечь для фиксации и последующего подобающего захоронения. Этих немцев, “прекраснодушных” незнаек, заставили посмотреть на страшную действительности, которую они предпочитали не замечать.

Будьте бдительны. Спросите себя: сколько раз я встречал детей в жизни, которых неделями, месяцами, годами отсутствовал один из родителей? Сколько раз я встречал детей от которых я никогда не слышал в третьем лице слово “папа”, “мама”? Сколько раз я встречал детей, из картины мира которых стерта фигура отца/матери? С высокой вероятностью столько раз, сколько это происходило, вы стали свидетелями беды, преступления или того и другого одновременно.

Прочитайте книжку и не оставайтесь пожалуйста безучастными, не становитесь соучастниками преступлений против тех, кто неспособен защитить себя:
– задайте себе уже упомянутые здесь вопросы;
– удостоверьтесь в том, что отсутствующий родитель не умер и безопасен;
– задайте вопросы об этом тому человеку, с кем живет ребенок;
– если другой родитель хотя бы на словах обнаружит заинтересованность в ребенке, поинтересуйтесь о наличии у него препятствий к удовлетворению этой потребности;
– спросите этого родителя: не нуждается ли он в помощи в преодолении разлуки с ребенком и в чем именно может состоять эта помощь;
– помогите ему найти психолога, адвоката, правозащитную, общественную организацию, которая которая занимается судьбами таких детей, защитой их прав и прав их родителей;
– помните, что здесь и сейчас, на короткой дистанции побеждает, увы, тот, кто беспринципен, аморален, жесток;
– будьте осмотрительны, следуйте принципу – не навреди;
– под принципом “не навреди” не прячьте свой конформизм, ханжество и трусость.

Не подключайтесь к общественной конвенции с риторикой, прикрывающей лицемерие или равнодушие: “муж и жена — одна сатана”, “сор из избы не выметают”, “бьёт — значит любит”, “дыма без огня не бывает”, “онажемать”, “ребенок не может без матери”,
“милые бранятся — только тешатся”, “среди них черт ногу сломит”, “в каждой избушке свои погремушки”, “дети вырастут сами разберутся”.

Никаких “дети вырастут и сами все поймут”. Дети вырастут на уроках, которые даёт им жизнь. В том числе и на уроках равнодушия окружающих, их безмолвного пассивного соучастия в преступлениях. И с этими детьми продолжат жить ваши собственные дети и внуки. С кем-то из них они могут связать свою жизнь.

Когда Веста поставила точку и дело дошло до обложки, я предложил ее сделать такой, какой вы ее видите. За последние годы обрели голос женщины — жертвы сексуального насилия, женщины — жертвы домашнего насилия. А дети в силу возраста не могут себя защитить и даже попросить о защите.

Я знаю десяток историй отчуждения детей от одного из родителей разной меры цинизма и жестокости. Дети всюду не имеют своего голоса, а дети жертвы — тем более. Пока они остаются детьми, свидетельствовать могут лишь взрослые. Эта книга — свидетельство взрослого человека, родителя, мамы, жертвы тяжкого преступления, который позволил себе сказать о нем громко.

Поделиться ссылкой: